ВОЙНА ИЛИ МАНЕВРЫ?

На прошлой неделе Путин, самый воинственный из российских премьеров, нанес визит президенту Ельцину. Вождь кремлевской “семьи”, еще не совсем очухавшийся от четвертого инсульта, который официальные источники упорно именуют простудой, был тем не менее грозен и стремился показать, “кто в доме хозяин”. По нашим данным, он “наехал” на премьера за “поспешные действия в Чечне” и всерьез обещал его “выгнать”, если операция по уничтожению бандформирований не будет приостановлена или хотя бы серьезно заторможена.
И уже через пару дней тоскливый, но послушный Путин прилетел в Моздок, отправился в северные районы Чечни, где встречался с согнанными с миру по нитке старейшинами — твердил о школах, больницах и зарплатах. А вернувшись в Моздок, устроил секретное совещание с руководством федеральной группировки. Пока в Кремле и правительстве идут политические маневры вокруг Чечни, судьба войсковой операции остается под вопросом. Будут ли пущены в дело подвезенные в Моздок специальные бомбы, способные пробить перекрытия этажей грозненских многоэтажек? Пойдут ли войска брать Шатой и Ведено? Или же Путин уподобится своему жалкому предшественнику, чье “слово офицера” способно вызвать лишь горькую усмешку?

ИТАК, ДАВНО ОЖИДАЕМОЕ свершилось: федеральные войска перешли реку Терек на всём протяжении и вышли на ближайшие подступы к “мекке терроризма” — городу Грозный. Под контролем российских военных властей оказалась вся территория Наурского, Шелковского и Надтеречного районов.
Противник оборонялся не слишком упорно, поспешно оттягивая на юг свои наиболее боеспособные отряды. Причины подобного отхода вполне прозаичны.
Во-первых, местность севернее р.Терек крайне неблагоприятна как для организации жёсткой обороны, так и для ведения диверсионно-подрывных операций. Северные районы Чечни представляют из себя достаточно малозаселенные полупустынные степные просторы. Исключением является Алханчуртская долина, расположенная в междуречье Терека и Сунжи (именно здесь расположен посёлок Горагорский, вокруг которого разгорелись наиболее упорные бои). Долина зажата между Терским и Сунженским хребтами, не слишком высокими, доступными для всех видов боевой техники и почти лишёнными древесной растительности. Именно поэтому попытки отдельных групп боевиков закрепиться на хребтах в междуречье были заранее обречены на неуспех.
Во-вторых, население “северной трети” республики всегда было в большинстве своем негативно настроено в отношении администрации Джохара Дудаева и его преемников. В 1994 году Наурский и Шелковской районы являлись базой вооружённых отрядов “пророссийской оппозиции”, а затем, с 1995 г. — более или менее надёжной опорой режима Доку Завгаева.
В-третьих, погодные условия благоприятствовали федеральным войскам, особенно авиации, непрерывно поражавшей боевиков по всей территории “Ичкерии”.
Рассматривая перспективы продолжающейся операции, считаем необходимым обратить внимание на ряд трудностей, с которыми придётся в самое ближайшее время встретиться российским солдатам и офицерам.
За рекой Сунжа нашим солдатам предстоит вновь сражаться на равнине, но уже куда более густонаселённой, изобилующей садами и лесопосадками, изрезанной руслами рек и арыков. А за линией Новогрозненский — Шали — Чири-юрт — Орехово — Ачхой-Мартан начинаются настоящие горы.
Наиболее труднодоступный район юго-западной Чечни (южнее Бамута) почти не заселён и с трудом может быть использован крупными бандформированиями для длительного базирования. Но его “зачистка” от мелких групп может растянуться на годы, как, собственно, и было после печально знаменитого (в силу своей вопиющей нецелесообразности) “сталинского выселения”. Наибольшее сопротивление следует ожидать, однако, не здесь, а в Веденском и Шатойском районах, где горы (так называемые “Чёрные горы”) не слишком высоки, но покрыты густыми лесами и где (по долинам рек) находится большое количество населённых пунктов, население которых в подавляющем большинстве всегда поддерживало “непримиримых” и поставляло в их распоряжение самые надёжные и боеспособные контингенты.
За три года, минувших с бесславного для России окончания “первой чеченской войны”, местные “полевые командиры” ни на минуту не прекращали подготовку к следующей, поскольку отлично осознавали, что российские власти рано или поздно будут вынуждены предпринять попытку ликвидации их бандитского “государственного образования”. Данная “работа” протекала в исключительно “тепличных” условиях: Российская Федерация регулярно и безостановочно снабжала “неконтролируемые территории” бесплатным газом и электричеством, граница практически не охранялась (благодаря чему немалый доход приносил “экспорт самогонного бензина”), граждане “Ичкерии” свободно передвигались по территории “метрополии”, обладая всеми правами граждан России, но не имея перед последней совершенно никаких обязанностей. А Борис Абрамович и со товарищи, как давно известно “компетентным органам”, регулярно перечислял Басаеву и Ко сотни и сотни тысяч долларов “выкупа” за регулярно захватываемых ими заложников. Не дремала и “чеченская диаспора”, поставлявшая на родину весьма значительные суммы, добытые, мягко говоря, не вполне законным путём.
Итогом подобной ситуации стало полное переоснащение чеченских формирований современнейшим оружием и снаряжением. Ещё относительно недавно, летом-осенью 1996 года, непосредственно во время и после вывода федеральных войск, отряды противника были и немногочисленны (несколько сот “активных штыков”), и не слишком хорошо вооружены. Если в стрелковом оружии (автоматы, пулемёты, снайперские винтовки, гранатомёты и т.п.) и боеприпасах к нему бандиты и тогда не испытывали недостатка, то к лету 1996 года у них почти не осталось тяжёлого вооружения, в том числе крайне необходимых для успешного ведения войны переносных зенитных и противотанковых комплексов, лёгких зенитно-артиллерийских установок. Количество “тяжёлого пехотного оружия” (АГС, миномётов, безоткатных орудий, крупнокалиберных пулемётов) также заметно сократилось.
Восстановление утерянного потенциала бандформирования не прекращали ни на один день. На данный момент Басаев, Масхадов, Хаттаб и десятки других крупных и мелких “полевых командиров” располагают во много раз большим количеством оружия, чем это было в 1995-1996 годах. При этом, с учётом приобретённого опыта, основной упор в перевооружении был сделан именно на те системы, которые наиболее способствуют успешному ведению партизанских и диверсионных операций. Особую заботу боевиков вызывало приобретение современных средств ПВО и ПТО. Сбитые за один день над Чечнёй два российских боевых самолёта, а также ранее уничтоженные в Дагестане четыре боевых вертолёта (ещё три получили серьёзные повреждения) — лишь подтвердили возросший уровень военного оснащения противника. Таких потерь за столь короткий срок российская авиация в прошлой войне не знала.
Восстанавливая свой военный потенциал, ориентируя его на условия “малой войны”, чеченские группировки легко обошлись без закупок большого количества бронетехники и тяжёлых артиллерийских систем как малополезных в условиях полного господства в воздухе российской авиации и при недостатке собственных подготовленных специалистов. И если в 1995 году нашим генералам можно было “отчитываться” “десятками единиц уничтоженной и захваченной бронетехники” (большая часть которой была неисправна ещё со времён СССР), то теперь чеченские НВФ вряд ли станут массированно использовать оставшиеся “коробочки” в бою, хотя в их распоряжении ещё имеются, по некоторым данным, 100-120 БТР и БМП и 2-3 десятка танков. В ходе вторжений в Дагестан Басаев и его союзники из всего своего арсенала использовали лишь то, что можно было переносить вручную либо перевозить на автомашинах, пригодных для движения по горным дорогам. Это — миномёты, установки ПТУР, АГС, крупнокалиберные пулемёты, тяжёлые снайперские винтовки и безоткатные орудия. Конечно, во фронтальном бою эти средства не смогут длительное время соперничать с авиацией, тяжёлой артиллерией, ракетными установками залпового огня, большим количеством современных танков и бронемашин, которыми располагают российские войсковые подразделения, но подобная задача и не ставится противником.
КАК ЖЕ БУДУТ предположительно вести себя отряды НВФ после крупномасштабного форсирования российскими войсками Терека и одновременного (согласно военной логике) наступления со стороны Дагестана и Ингушетии? Ожидаемый сценарий выглядит примерно следующим образом.
Отряды боевиков попытаются максимально использовать благоприятные условия местности для сдерживания ударных групп “федералов” на основных направлениях с последующими активными действиями на их коммуникациях. Вряд ли противник станет втягиваться в многодневные бои на стационарных позициях. Если такие сражения и будут, то вести их станут относительно немногочисленные отряды профессионалов и “смертников”, вокруг которых будут концентрироваться большие группы молодых боевиков и ополченцев (“пушечного мяса”, непригодного для требующей большего опыта будущей партизанской войны). Наиболее ожесточённых боёв следует ожидать в Грозном и двух-трёх наиболее крупных городских центрах, откуда боевики рассчитывают уйти (по исчерпании возможностей к сопротивлению), используя ожидаемую нехватку российских войск для полного блокирования столь большой территории. Пока опыт лидеров бандформирований свидетельствует о полной возможности подобных прорывов (выход Радуева из села Первомайского, Басаева — из Ботлихского и Новолакского районов, прорыв Хачилаева из Карамахи и т.д.). Не слишком высоко оценивая российских военных, чеченские “полководцы” вновь попытаются обескровить лучшие подразделения федеральной группировки в уличных боях и таким образом выгадать время для подготовки к длительной партизанской войне.
Для достижения последней цели противник также немало потрудился в предыдущие годы. Строительство укреплений и закладка складов в горных районах не прекращалась со времён Хасавюрта. Именно на удержание своих основных горных баз в Веденском и Шатойском и других районах будут, без сомнения, направлены основные усилия Басаева и других лидеров НВФ. Здесь российским войскам придётся сражаться за каждый населённый пункт, а потом — многие месяцы проводить трудные операции по очищению от банд горных массивов, поиску и уничтожению укреплённых и замаскированных баз.
Прошлые ошибки неизбежно скажутся и на отношении населения к “законной власти”. На памяти людей совсем ещё недавние расправы торжествующих боевиков над многочисленным русским и иным “нечеченским” населением, приверженцами Доку Гапуровича и всеми, кто реально сотрудничал с российскими военными и гражданскими учреждениями. Более того, ещё до “Хасавюртовского предательства” официальные власти были неспособны обеспечить своим приверженцам относительную безопасность, в то время как известные “полевые командиры” и боевики свободно передвигались по Чечне и были (при аресте) гарантированы от наказания системой “обмена военнопленных и заложников”.
Последние события лишь подтверждают вышеуказанные реалии. Уже поступает информация о деятельности чеченских “расстрельных команд”, уничтожающих мирных жителей сел Надтеречного и Шелковского района, “лояльно встретивших русских оккупантов”. По нашим данным, число жертв составило несколько десятков человек. Таким образом инициатива вновь отдаётся в руки боевиков, а доверию людей к власти, их уверенности в том, что федеральная власть пришла навсегда, — наносится непоправимый удар.
Складывается впечатление, что у первых лиц государства нет сколько-нибудь вразумительного плана дальнейших действий в Чечне. В самом деле — что всё-таки должны сделать российские войска: “уничтожить террористов”, или “восстановить целостность Российской Федерации”? Недомолвки и оговорки власть предержащих сказываются на настроениях и населения, и сражающейся армии крайне неблагоприятно. Отсутствие чёткого ориентира на полное восстановление российской власти в Чечне заставляет некоторых “силовиков” действовать с оглядкой: “А вдруг снова поступит команда — “налево-кругом?!” “А кого тогда назначат виноватым?”
Впрочем, предполагать, что враг так и останется “пассивным наблюдателем” разворачивающейся операции, что он ограничится лишь обороной — более чем наивно. По некоторым сведениям, имитируя “подготовку оборонительных позиций”, Басаев, Хаттаб и их союзники втихомолку готовят впечатляющие удары “вглубь российской территории”. Противник отлично понимает, что единственным шансом выиграть войну является расширение театра военных действий если не на весь Северный Кавказ, то хотя бы на его большую часть. И в этом плане у руководства НВФ ещё есть простор для маневра. Президент Ингушетии Р.Аушев, на словах поддерживая (и то с оговорками) “операции по уничтожению террористов” в Чечне, на деле тайно и явно им потворствует. Граница с Ингушетией, несмотря на поставленные вдоль неё войска, так и осталась для чеченцев “прозрачной”.
Через неё продолжают (даже под охраной ингушской милиции) следовать караваны автоцистерн с “чеченским бензином”, средства от продажи которого вскоре неизбежно превратятся в патроны, снаряды и гранатомётные выстрелы, выпущенные по федеральным войскам.
Используя “симпатии” со стороны единокровных ингушей, чеченские “полевые командиры” вполне могут (с серьёзными шансами на первоначальный успех) нанести удар в тыл федеральной группировке — в Пригородный район Северной Осетии. А уж если там начнутся бои, тогда никуда ингуши не денутся — придётся им-таки воевать с осетинами и “федералами” (чего некоторые из них, впрочем, пламенно жаждут). А там — и Карачаево-Черкесия недалеко, где обе соперничающие народности уже вовсю собирают оружие для почти неизбежного военного противостояния. В ходе будущего столкновения чеченские НВФ наверняка поддержат тех, кто первый повернёт оружие против федеральных властей и войск.
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР — о “беженцах”. Стремясь изобразить “гуманитарную катастрофу”, власти Ингушетии как минимум вдвое завысили число “ищущих крова мирных жителей”, тиражируя цифру в 160 тысяч человек. Однако, по проведённым федеральными специалистами подсчётам, реальное число”вынужденных переселенцев” не дотягивает и до 70 тысяч. Причём большая их часть и не намерена селиться в спешно созданных лагерях, некоторые из которых вообще пустуют (три из семи), а остальные заполнены отнюдь не полностью. Более половины переселенцев направляются прямиком к родственникам в другие регионы России или оседают в населённых пунктах Ингушетии. Лишь самые бедные остаются в лагерях, куда совершенно свободно, кстати, проникают “должностные лица” “шариатской госбезопасности” и “МВД Ичкерии”.
В стремлении “попользоваться” федеральными средствами Аушев “приписал” к беженцам из Чечни и более 40 тысяч беженцев из Пригородного района Северной Осетии, получающих значительную финансовую помощь по ранее принятой федеральной программе.
Да хороши и сами “страдальцы”! Среди них почти не найти мужчин в возрасте от 15 до 60 лет, оставшихся “охранять имущество и дома”. То есть пока мужья, сыновья и братья будут сражаться с “ненавистными русскими”, матери, дочери и сёстры окажутся на полном обеспечении со стороны российских налогоплательщиков, чьи родственники, в свою очередь, вполне могут пасть от руки “чеченских сограждан”.
Если вслед за войсками (как бы успешно они ни действовали) как в Чечню, так и другие (“не столь мятежные”) северокавказские республики не придёт компетентная и жёсткая власть, которая приступит наконец к наказанию преступников и восстановлению разрушенного хозяйства, то усилия военных могут вновь оказаться “выброшенными на ветер”.
Так, может, проводимая в Чечне войсковая операция бессмысленна и ведёт лишь к новым жертвам? Ничуть не бывало! Каждый убитый боевик, каждый разрушенный нефтеперегонный заводик, каждый метр очищенной от противника земли разрушает планы наших врагов, направленные на отделение от России Северного Кавказа. Даже первая война в Чечне, при всей бездарности её ведения и всех преступных изменах политического руководства, всё-таки приостановила “конфедерализацию” региона. И каждый очередной мощный удар по террористам и бандитам заставляет “поджимать хвост” многих и многих их вероятных подражателей. Об этом должен помнить каждый солдат и офицер сражающейся Русской Армии.

 

(Source)

Advertisements

ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО (Репортаж из Дагестана. Окончание. Начало в № 39)

На Кавказе уже отгремели первые сражения новой большой войны. Нет сомнений в том, что все происходящее — лишь начало длительного “процесса”, финалом которого станет или окончательный развал Российской Федерации, или полное уничтожение Чечни как бандитского анклава. Бои в Ботлихском и Цумадинском районах, Кадарской зоне и в Новолакском и Хасавюртовском районах, конечно, должны расцениваться как победы российских войск, хотя во всех вышеперечисленных случаях группировки боевиков ни разу не были разгромлены окончательно, а лишь, пусть и понеся огромные потери, вытеснялись с занимаемых позиций.
В то же время чеченские полевые командиры, также не без оснований, утверждают, что их главная цель достигнута — глобальная дестабилизация обстановки в регионе стала неоспоримым фактом. Да и любой российский обыватель, ложась вечером в постель, не забывает подумать о том, что “исламский джихад” может добраться и до него.
Сможет ли дряхлеющее российское общество дать достойный ответ своего рода цивилизационному вызову со стороны мусульманских революционеров-экстремистов (было бы серьезной ошибкой считать ваххабитов и их пособников исламскими фундаменталистами)?

“КРАСАВЧИКИ”

Войска покидали Кадарскую зону после официально одержанной победы, а вместе с ними пора было уходить и нам, тем более, что в Новолакском районе, по доходившим слухам, еще продолжались тяжелые бои. Простившись с бойцами спецназов внутренних войск и УИН, мы остались у штаба Минюста, рассчитывая запрыгнуть на вертушку. Но смеркалось, шел мелкий противный дождик, на горы опускался густой туман и в нем таяли наши надежды по воздуху добраться до КП или до Махачкалы. Оставив вещи у гостеприимных уиновцев из Челябинска, мы уныло бродили по разбитой и грязной дороге, надеясь поймать какую-нибудь попутную бээмпэшку или БТР.
Уже под самый вечер нам улыбнулась удача — из-под навеса в одном из дворов выехал переполненный людьми грузовик. Это очередной дагестанский “спецназ” возвращался на свою базу в населенный пункт Дургали — “столицу” соседнего Карабудахкентского района, население которого, кстати, находится под сильным влиянием ваххабитских проповедников.
Дагестанские спецназовцы не участвовали в боях с боевиками, ограничившись зачисткой какого-то ущелья, причем их единственным трофеем стал склад припрятанных ваххабитами камуфляжей. Но гордые сыны Кавказа чувствовали себя истинными героями операции и поносили все штурмовавшие анклав части, утверждая, что они “струсили и отказались идти в ущелье, только мы решились…” При этом сами себя они нежно именовали “красавчиками”.
Грузовик качался и подпрыгивал, проваливался в страшенные рытвины, а далеко в сгустившейся тьме еще полыхали развалины Чабанмахи. Дагестанцы галдели и хвастались, время от времени даже постреливали в воздух для “крутизны”…Один рассказывал другому, что сделал бы с чеченцем, попадись тот ему в руки: “Рэзал бы по кусочку — сначала палец, потом руку, потом…” Другой описывал русских солдат: “Эти срочники — такое чмо, испугались нас — думали, с бородами — ваххабисты. Надо было в них пострелять…”
Федеральные власти совершили чудовищную, граничащую с предательством ошибку, позволив чуть не поголовно вооружить дагестанское население — “всех порядочных” людей, как выразился председатель Госсовета республики Магомедали Магомедов, — и создать массу непонятно кому подчиняющихся отрядов самообороны и “спецназов”.
Воевать с профессиональными боевиками эти формирования, за редким исключением, не могут и не хотят. Напыщенные “патриотические” речи в тылу перед телекамерами — обычная демагогия. Зато использовать полученное от федеральной власти оружие для межклановых разборок или просто для того, чтобы стрелять в спину русским войскам, — это запросто.
Встретившийся нам в Хасавюрте местный начальник от безопасности поведал, что в этом городе с населением менее ста тысяч человек (обычно доля боеспособных мужчин составляет 10% от общей массы) за последнее время вооружено 1600 ополченцев. “И преступность совсем упала, — радостно сообщил он, — все преступники в ополчении служат”!!!
Под шумок чеченского вторжения в Дагестан российским оружием пополнились и без того уже немалые арсеналы таких откровенно антироссийских организаций, как, например, “Фронт имама Шамиля”, руководителем которого является один из самых могущественных людей в республике — некий Гаджи Махачев. Уже в Москве авторам попалась датированная 1992 годом книга этого неоднократно судимого “выдающегося государственного деятеля Дагестана”, содержание которой в расширенном варианте повторяет тезисы ваххабитских листовок о необходимости немедленной войны с “гяурами” и вполне подпадает под действие статьи УК, карающей за призывы к свержению конституционного строя.

БАТАШЮРТ

Погоды не было. Дожди и сплошной туман, видимость пятьдесят метров — военные вертушки остались прикованными к бетону махачкалинского аэродрома. Уставшие от бесконечных вылетов и боев, вертолетчики внутренних войск отдыхают, с энтузиазмом парясь в сколоченной заботливыми техниками бане, и подсчитывают командировочные, которые им должны будут выплатить по возвращении в родной город. Об экипаже недавно сбитого над Карамахи вертолета стараются пока не вспоминать. Для этого найдется другое время — после командировки.
Поняв, что ждать погоды можно до бесконечности, мы направляемся в Хасовюрт автотранспортом, а уже оттуда, из тонущего в жирной черноземной грязи штаба, летим на окраину Баташюрта — туда, где расквартированы части, дочищающие Новолакский район от боевиков. Впрочем, здесь, как и в кадарской зоне, официальная победа уже достигнута, а над селами и высотами, еще несколько дней назад находившимися в руках боевиков, вовсю развеваются российские флаги. Министр обороны даже отрапортовал президенту, что ни одного боевика в пределах Дагестана уже не осталось. Но это, конечно, полная ерунда. Оказывается, снайперские группы противника вовсю орудуют не только в далеком отсюда Карамахи, но и в поросших густыми лесами горах Новолакского района.
Об этом нам рассказывают в расположении приютившего нас 15-го отряда “спецназа” МВД. Того самого “армавирского спецназа”, смутные слухи о “разгроме” которого дошли до нас еще два дня назад. Действительно, в палатках отряда не по-военному малолюдно и тихо. Уцелевшие бойцы и офицеры — те, кто ходил на роковую высоту 715,3 и те, кто дожидался ушедших в базовом лагере, несколько ошеломлены и подавлены гибелью стольких боевых товарищей. Но от них не услышать жалоб и стенаний — офицеры и рядовые бойцы в любой момент готовы выполнить новую боевую задачу, а скорбь по погибшим — вовсе не помеха готовности драться с чеченцами.
О том, как “было на самом деле”, нам рассказывают молодой лейтенант — единственный уцелевший офицер в группе — и широкогрудый, бритый наголо дембель-пулеметчик.
По данным федеральной разведки, боевики вторглись в Новолакский и Хасавюртовский районы Дагестана силами до трех тысяч человек. Отряды бандитов за ночь захватили несколько сел и господствующих высот, сумели окружить или уничтожить целый ряд частей и подразделений федеральных войск и были остановлены лишь в нескольких километрах от Хасавюрта.
Достоверно известно, что сведения о концентрации боевиков заблаговременно передавались работниками спецслужб представителям федерального командования. Однако никаких мер для предотвращения агрессии принято не было, российские войска в целом были не готовы к мощному удару чеченских бандитов, и только высочайшее мужество многих командиров и бойцов спасло группировку от серьезных поражений.
Задачи боевиков в общем довольно очевидны. Они стремились помочь ваххабитской группировке, сражающейся с федеральными войсками в кадарской зоне, отвлекая на себя значительную часть боеспособных частей и подразделений, привлечь в свои отряды добровольцев из числа населяющих пограничные с Чечней районы Дагестана лакцев и чеченцев-акинцев.
Вряд ли командиры боевиков всерьез рассчитывали получить мифический “коридор до Махачкалы” или на то, что им позволят удерживать захваченные территории и организовать в Хасавюрте столицу исламского государства. Сейчас многие считают, что их действия носили провокационный характер и их главная цель — “пригласить российские войска в Чечню”.

БОЛЬ И СЛАВА 15-ГО ОТРЯДА

В первые дни боев отряд оставался в резерве, выполняя несвойственные ему функции: охраняя различные объекты в городе Хасавюрт. Трое суток непрерывных караулов и следовавших за ними передвижений легли на бойцов и командиров тяжким грузом усталости. Но когда командование дало приказ на боевую операцию, “спецназ” подтвердил готовность выполнить поставленную задачу.
Накануне общего наступления федеральных войск на районный центр — село Новолакское — штурмовые группы отряда должны были скрытно пройти через боевые порядки противника и захватить высоту 715,3, господствующую не только над селом, но и над всей окружающей местностью. Высоту, фактически являющуюся “ключом” к обороне врага.
К сожалению, вновь сказалось недостаточное понимание руководителями операции специфики задач и боевой подготовки войск специального назначения. Непреложный закон войны, особенно важный именно для специальных подразделений, гласит, что успех операции в огромной мере зависит от тщательно проведенной разведки и правильно организованного взаимодействия с подразделениями огневой и авиационной поддержки. Между тем, торопясь нанести решительный удар, командование не предоставило руководству отряда ни времени на проведение разведки собственными силами, ни проводников, ни авианаводчиков. У командира отряда не было даже карты местности.
Утром 9 сентября отряд в составе 4 групп и разведвзвода (всего — немногим более 120 “штыков”) под руководством командира — майора Юрия Яшина (в прошлом — командира знаменитого владикавказского “Беркута”) приступил к выполнению задачи. Незаметно миновав позиции боевиков, бойцы отряда выдвинулись к цели операции — высоте 715,3 — и… понесли первые потери, послужившие печальным прологом к последующим тяжким утратам. По отряду “отработала” собственная “вертушка”. За считанные секунды один боец был убит, а еще семеро — ранены. Тем не менее, продолжая движение, отряд к шести часам утра занял гребень высоты, после чего вступил в соприкосновение с противником. Для организации надежной обороны первая боевая группа была направлена в “зеленку” — на самый крутой скат холма. И здесь столкнулась с боевиками, готовившими запасные позиции на случай наступления российских войск. В коротком и жестоком бою пали командир группы ст.лейтенант Богданченко и старшина-контрактник Смехачев. Отброшенные боевики поспешно оставили позиции, и таким образом поставленная командованием задача была выполнена.
Но долго оставаться на занятых позициях 15-му не довелось. Уже в начале девятого утра едва-едва приготовившиеся к отражению вероятной контратаки спецназовцы получили по рации показавшийся им нелепым приказ: “Оставить высоту. Немедленно отходить на соединение с основными силами!” Позже некоторые “военачальники”, оправдываясь за понесенные отрядом потери, попытаются оспорить сам факт такой команды, но сделанного не воротишь — приказ был отдан и дважды подтвержден. Уцелевшие офицеры отряда категорически отрицают возможность радиоигры противника — слишком им знаком был голос, отдавший роковую команду. Впрочем, отряд действительно не смог бы удержать высоту до подхода основных частей федеральных войск (что случилось только через пять дней) — просто не хватило бы боеприпасов. Но тогда возникает вопрос: а зачем вообще надо было посылать спецназовцев так далеко в тыл врага?
Приказ — закон для военного человека. Разделившись на две группы, 15-й пошел на прорыв. Возглавляемая командиром часть отряда (1-я и 2-я группы, взвод разведки) сначала не столкнулась с врагом, но подверглась удару нашей авиации. Летчики не имели понятия о самой возможности нахождения “своих” подразделений на чужой территории. Понеся потери, вынося раненых (в том числе — тяжело контуженного командира), первая группа сумела тем не менее к 11 сентября организованно выйти в расположение своих войск.
Второй группе (3-я и 4-я боевые группы), рвавшейся навстречу своим, пришлось много хуже. С самого начала ее бойцы столкнулись с крупными силами противника и вступили в неравный бой. Опрокинув отчаянно сопротивлявшегося врага, спецназовцы вскоре “налетели” на новый отряд боевиков. Стремясь вырваться из огневого кольца, бойцы и командиры разбились на мелкие группы, каждой из которых пришлось самостоятельно прокладывать себе дорогу к далекой линии фронта. Последние бойцы вышли к своим лишь 14-15 сентября. По дороге спецназовцы вырезали несколько чеченских постов, уничтожили снайперскую группу и миномет.
Пока боевые группы 15-го отряда прорывались на исходные позиции, в базовом лагере в страшном напряжении вслушивались в радиоэфир, вместе с окруженными переживая ход тяжелого боя. Наконец, не стерпев того, что их товарищи обливаются кровью, не получая никакой поддержки, 14 бойцов и командиров на двух бэтээрах ринулись на помощь. Обе “коробочки” были хладнокровно расстреляны “чехами” из засады. Пытаясь выполнить святой долг спасения товарищей, погибли замполиты 3-й и 4-й групп старшие лейтенанты Ковалев и Пономарев, два прапорщика и восемь солдат. Двое уцелевших бойцов получили серьезные ранения.
Трагическим итогом боя стали 33 павших в бою солдата и офицера 15-го отряда специального назначения и 78 раненых. Один боец пропал без вести. Больше половины этих тяжких потерь — от огня российской авиации.
На фоне поражения ярче выглядит солдатский подвиг простых бойцов отряда, под огнем врага и ударами с воздуха на себе вынесших всех раненых, не бросивших оружия и снаряжения. Ни у кого из солдат и офицеров, даже оставшихся в полном одиночестве, не возникло и мысли о плене — спецназ не сдается! В летописи отряда, которая, мы уверены, еще будет расцвечена многочисленными успешными операциями и победоносными боями, навсегда останется имя рядового пулеметчика Романа Криволапова, оставшегося в одиночку с тремя тяжелораненными товарищами. Без чьей-либо помощи, под огнем, каждый раз возвращаясь, Роман вытащил в расположение своих войск всех троих. Боевые соратники запомнят рядовых Валерия Феоктистова и Евгения Ковалева, прикрывших тяжелый отход 4-й боевой группы. Немало бойцов и офицеров — и павших, и раненых, и невредимых — проявили в тяжелейшей обстановке мужество и героизм, до конца выполнили свой долг. Отрадно и то, что, несмотря на понесенные потери, отряд не пал духом. Бойцы и командиры верят, что все совершенное ими — не бесполезно и что в новых боях отряд сумеет отомстить врагу за своих боевых друзей.
Решающая схватка с боевиками впереди, и спецназу еще не один раз придется пройти “проверку на прочность”. Горечь потерь и трезвая оценка допущенных ошибок не должны остаться “мертвым грузом” в памяти бойцов и командиров. На ошибках учатся, и приобретенный столь дорогой ценой опыт — бесценен. И он будет учтен при подготовке к будущим боям. 15-й отряд специального назначения еще не раз сумеет наглядно продемонстрировать врагу свою выучку и волю к победе.
Бои в Дагестане закончились для чеченских и иных бандформирований крайне тяжелыми потерями. В Ботлихском и Цумадинском районах бандиты потеряли 500-600 человек убитыми (сам Басаев признал только 240), в Кадарской зоне — 600-700 человек, в Новолакском и Хасавюртовском районах — более 1,5 тысяч человек (прежде всего от авиации и артиллерии). Но, хотя это звучит и парадоксально, основное ядро чеченских НВФ осталось практически неприкосновенным. Дело в том, что в Ботлихе и Цумаде потери пришлись прежде всего на долю дагестанских ваххабитов, чей духовный лидер Магомед Багаутдин позже был охарактеризован Басаевым как полный бездарь в военном отношении; в Кадарской зоне, за исключением нескольких десятков профессиональных моджахедов, с российскими войсками также сражались местные жители, в основном лакцы.
Чеченское наступление в Новолакском и Хасавюртовском районах было самым масштабным. И в нем участвовали не только чеченцы, но и наемники, собранные со всего ближнего и дальнего зарубежья. Среди них были не только арабы, но и “лица с европейской внешностью” — прибалты, украинцы, русские. Многие явно воевали не за деньги, а за наркотики — часто в оставленных боевиками одиночных окопчиках, вырытых по “сайгонскому варианту” — три ступеньки и глубокая нора, — находили не только водочные бутылки, но и пустые шприцы. Кроме наемников, в боях принимала участие чеченская молодежь — подростки в возрасте от пятнадцати лет. В боях под Новолаком чеченские полевые командиры поступали жестоко, но с военной точки зрения очень грамотно — обстреливали молодых и берегли уже имеющихся ветеранов для решающих сражений. Те немногие юноши-боевики, что сумели унести ноги из-под града федеральных бомб и снарядов, уже стали опытными бойцами, и каждый из них теперь стоит нескольких новичков. Тех же, что остались валяться на заросших дубами высотах и в зелени кукурузных полей, Басаеву не особенно жалко — чеченские матери еще нарожают.
Кстати, даже “молодые” боевики продемонстрировали превосходные тактические навыки, высокий уровень инженерной подготовки, неплохую снайперскую выучку. Сначала они действовали крупными отрядами — до пятисот человек, но в ходе боев все больше переходили к тактике небольших групп, состоящих из снайперов, гранатометчика и пулеметчика. Следует отметить и прекрасный уровень снабжения орудовавших на территории Дагестана банд.

В ПОИСКЕ

Ранним утром группа бойцов 15-го отряда под командованием капитана Александра К. отправляется на поиски пропавшего без вести бойца. Он вместе со всеми отходил с той высоты и потерялся где-то в “зеленке”. Может быть, его тело лежит где-то в чаще низкорослых дубков и шиповника, а может быть, ему не повезло — попал в плен к боевикам.
БТР проносит нас через грязные улицы Хасавюрта и вырывается на шоссе, пролетает мимо виноградников и сел Новолакского района. Большая часть домов цела, однако часто видны следы недавних жестоких боев, а на обочинах застыли остовы подбитой федеральной бронетехники.
БТР поднимается все выше по пологим холмам. Мы едем сквозь поля зрелого подсолнечника и кукурузы. Вдруг посреди моря яркой зелени замечаем силуэт застывшего человеческого тела. Это оказывается мертвый и уже подгнивший чеченец в добротных импортных ботинках и дорогом натовском камуфляже.
Через несколько десятков метров высотка, занятая два дня назад десантниками. Наскоро вырытые окопы, задранные к небу стволы ЗУ-23. Нас встречают хозяева — низкорослый лейтенант и здоровенный старшина-контрактник. На вопрос об обстановке пожимают плечами.
— Минут десять назад снайпер по нам отстрелялся. И ночью частенько бьют. И из “граника”. И пара “вогов” (гранат для подствольного гранатомета) прилетала. Но мы уже фишку сечем — не стреляем, если цели точно не видим. А то один выстрелит — мы ответим, а они огневую точку засекут и лупят уже из нескольких винтовок. Но пока нам везет — без потерь.
— А как насчет того, чтобы в Чечню пойти?
— Придется, — рассудительно отвечает контрактник, — эти “чехи” всех окончательно за…ли своей простотой. Надо сделать так, чтобы их больше совсем не стало.
Вокруг под ярким осенним солнцем зеленеют пологие холмы и кажется — нет более мирной картины. И тут, словно опровергая слова командиров, в зеленку длинными очередями начинает бить пулеметчик. “Куда он лупит?” — спрашивает Александр. “Что-то увидел”, — равнодушно отвечает лейтенант.
“А ведь нам туда и надо — в эту зеленку”, — задумчиво произносит командир группы. “А там “чехи” вовсю лазают, да еще эти “орлы” в любой момент лупанут по нам. Десантники — ребята серьезные, стреляют во все, что движется”. И я невольно воспоминаю, как то же самое говорил своим солдатам про вэвэшников бравый командир разведки майкопской бригады. Было это весной 1996 года, под Старым Ачхоем.
Реальная проблема, однако, есть. Командиру группы не хочется рисковать жизнями немногих уцелевших своих солдат только для того, чтобы с небольшой надеждой на успех поискать тело пропавшего бойца. И мы начинаем прочесывать рощицу, находящуюся несколько левее. Рядом тоже стоят десантники, командир которых любезно предоставляет нам проводника — опытного контрактника, примерно знающего расположение ближайших растяжек. Мы ломимся за ним по густому лесу, время от времени натыкаясь на схороны и окопчики, оставленные боевиками. Время от времени десантник застывает и осторожно показывает нам на блестящую в солнечном свете проволочку, идущую от лежащей на собственном весе гранаты.
“А ведь это все наши растяжки ставят”, — сетует офицер спецназа. “Чехи, даже не думают это делать — не боятся, что мы ночью придем по их душу”.
Так же, как и в случае с Косово, очевидно, что сухопутная операция практически неизбежна. Уже 29 сентября федеральные части с боем заняли ряд высот на территории Чечни, но в тот же день были вынуждены оставить некоторые из них, чтобы не оказаться в окружении. По данным военных источников, до масштабного наступления Российских войск на Чечню остались считанные дни…
Уже известно, что на первом этапе операции планируется захватить, а точнее, отбить у боевиков равнинные Шелковской, Наурский и Надтеречный районы, на территориях которых еще уцелели некоторые фрагменты славянского населения. Дополнительным положительным фактором считается и то, что местные чеченцы никогда не поддерживали Дудаева.
Переход трех равнинных районов под контроль российских войск позволит существенно сократить протяженность охраняемой границы и позволит начать формирование очередного марионеточного чеченского правительства, которое предположительно будет опираться на тейповые структуры (вопреки убеждению некоторых обозревателей, в Чечне главную роль уже давно играют не тейпы, а политические и религиозные экстремисты).
Одновременно планируется начать продвижение самых подготовленных войск в самое неприступное гнездо бандитов — горный Веденский район — родовую вотчину братьев Басаевых. Очевидно, что этот район боевики не сдадут без очень серьезного сопротивления.
На сегодняшний день на границе сосредоточено чуть больше тридцати тысяч военнослужащих федеральных войск, что значительно меньше численности группировки, двинувшейся покорять Чечню в 1994 году. Из них в Дагестане находятся около 15 тысяч человек (десантники, морпехи и вэвэшники), в Осетии и Ингушетии — 7-8 тысяч (вэвэшники и пехота) человек, на территории Ставрополья — около 10 тысяч. Приходится констатировать, что к чеченской границе собраны практически все российские боеспособные части.
Мобилизационный резерв боевиков оценивается экспертами в 15-20 тысяч человек, 5-7 из которых будут постоянно находится на передовой. Учитывая рельеф местности и отличную подготовку боевиков, можно предполагать, что федеральные войска могут понести весьма существенные потери или даже вообще потерпеть неудачу.
Видимо, понимая всю сложность предстоящей операции и учитывая явную нехватку боеспособных войск, федеральное командование максимально оттягивало срок начала операции (первоначально вторжение в Чечню планировалось на 20 сентября). В то же время неуклонно ухудшающаяся погода грозит свести на нет одно из главных преимуществ российских войск — полное господство в воздухе.
Если первый этап операции завершится для федеральных войск благополучно, весной придет пора постепенно выбивать боевиков из горных районов для того, чтобы добивать их на равнинах и в предгорьях.
Очевидно, что боевики и их союзники не будут сидеть сложа руки. Как только основная масса федеральных войск будет связана боями в Чечне, они попытаются превратить войну в общекавказское побоище, чтобы заставить Россию воевать на многих фронтах. Наиболее “перспективными” в этом отношении территориями являются все тот же Дагестан, зона Осетино-Ингушского конфликта, Карачаево-Черкесия, где на сегодня зарегистрировано множество мелких терактов и перестрелок между карачаевскими и черкесскими формированиями.
И все же немедленная война с Чечней является насущной необходимостью для Российского государства. Победа в ней позволит не только покончить с этой раковой опухолью, разбрасывающей метастазы по всему пространству державы, но и мгновенно умиротворить весь Кавказ, больше всего на свете уважающий силу.
Победа позволит всему российскому народу ощутить полезность и необходимость существования государства, в чем сейчас многие разуверились.

Александр Бородай, Игорь Стрелков

(Source)